Экономика

Сардана Викторовна возглавляет республиканское отделение «Опоры России» с июня 2024 года. По образованию математик и экономист, по опыту — бухгалтер, предприниматель, правозащитник, член общественных советов при органах власти. Была председателем комитета по закупкам Торгово-промышленной палаты Якутии.

Защищать бизнес

— Вы сами предприниматель. Зачем еще вступать и в «Опору России»?

— Когда сама работаешь, понимаешь, какие вещи одному не пробить. Меня подтолкнула конкретная история: Минздрав долго не платил по контрактам, и мы с коллегами объединились, написали жалобу совместно. Многие боятся это делать — думают, что в следующий раз с тобой просто не будут работать. Но давление прокуратуры сработало, вопрос сдвинулся. Тогда я поняла: вместе проще.

В уставе «Опоры России» прямо прописана защита прав предпринимателей. Это не партия, не лоббистская структура — общественная организация. Наше дело — помочь конкретному человеку с конкретной проблемой.

— Вы несколько лет пытаетесь решить вопрос с аптечными киосками в арктических поселках. В чем суть проблемы?

— Взять, к примеру, один из арктических районов — Булунский. В районном центре – поселке Тикси живет 2-3 тысячи человек. Там есть аптечный пункт — единственное место, где люди могут купить лекарства. Но этот предприниматель не может участвовать в госзакупках. Почему? Потому что для участия требуется оптовая лицензия, а для нее — торговая площадь не менее 250 квадратных метров.

Содержать и отапливать 250 квадратов в условиях Арктики — это огромные деньги. При населении в три тысячи человек - это просто нецелесообразно. В итоге в аукционах на поставку льготных лекарств — а именно так обеспечиваются инвалиды и хронически больные по 44-му федеральному закону — участвуют крупные компании из Москвы. Они выигрывают, отправляют посылки. А местный фармацевт, который здесь живет и всех знает, к торгам не допускается.

Я поднимала этот вопрос на площадке Ил Тумэна, выходила на депутатов. Меня слушают, кивают, но результата нет. При этом если уйдут те фармацевты и провизоры, которые еще остались с советских времен, — замену им не найти. Человек закроет аптеку, и поселок останется вообще без лекарств. Тогда прокуратура начнет штрафовать больницы и заставлять медсестер заниматься фармацевтикой — это уже происходит в ряде мест.

— Это единственный такой случай, когда требования по факту выталкивают малый бизнес?

— Нет. Возьмите ремонт медицинского оборудования. Чтобы оказывать такие услуги, организация обязана иметь минимум пять сотрудников с опытом работы не менее трех лет. Для маленькой районной больницы один-два техника — это все, что нужно. Пять человек там просто незачем держать.

Добавьте требование по стажу: выпускника вуза взять нельзя, он «не подходит». Молодой специалист теряет время, навыки, в итоге уезжает в большой город. А потом мы удивляемся, почему в регионе некому обслуживать медтехнику.

При этом медицинское оборудование — не телевизор, который стоит и ждет поломки. Оно требует регулярного техобслуживания, профилактики, обновления программного обеспечения. В условиях санкций новое оборудование мы еще нескоро получим, так что то, что есть, надо беречь. А мы планомерно переводим техобслуживание на аутсорсинг крупным компаниям из центральной России, которые закладывают в цену командировочные и транспорт. Местный специалист просил бы 100 тысяч в месяц. Приезжий обойдется в 200–300 тысяч — за счет бюджета.

НДС ударил там, где и без того больно

— Как введение НДС для малого бизнеса отразится на торговле в Якутии?

— Теперь НДС платят те, чей оборот превышает 20 миллионов рублей. Но в Якутии при наших ценах и логистике любой мало-мальски работающий предприниматель этот порог переходит. Не потому что бизнес жирует, а потому что сахар, мука и бензин здесь стоят иначе, чем, скажем, в Краснодаре.

Дальше арифметика простая. Для работы с НДС нужен бухгалтер — это 70–80 тысяч рублей в месяц. Это в итоге ляжет в цену товара. Поднять цену может не каждый — часть покупателей просто уйдет или откажется от покупки. Значит, часть магазинов закроется.

Сильнее всего это ударит по сельской торговле. Небольшие магазины в районах работают на минимальной марже, кредитуют покупателей под запись в тетрадке — как в советское время. Если они закроются, людям просто негде будет купить продукты.

ФАПК Якутия: 4,8 миллиарда в бюджет — и ликвидация

— Вы критически высказывались о ликвидации ФАПК Якутия. Почему?

— Я подняла открытые данные и посмотрела, сколько ФАПК платил в республиканский бюджет. Цифры хорошие: с 2013 по 2024 год — около 4,8 миллиарда рублей. Только за 2023 год — 1,5 миллиарда. Это государственная компания, она не скрывала доходы и платила всё честно. Деньги оставались в республике.

Кроме того, ФАПК поддерживал малый бизнес: маленькие магазины брали у них товар на реализацию. Это была живая цепочка — от производителя до сельского прилавка.

Теперь пришли федеральные сети. Их прибыль уходит за пределы республики. Плюс больше ста человек, которые работали в ФАПК, остались без работы — это реальные люди, которые годами там трудились.

Я не против борьбы с алкоголизмом. Но когда говорят, что магазин с алкогольным отделом делает людей алкоголиками, — это подмена понятий. В советское время в любом сельпо был винно-водочный отдел. Человек мог купить хлеб и бутылку. Он не становился алкоголиком из-за того, что эта бутылка была рядом. Алкоголизм — это про занятость, спорт, депрессию, досуг. Не про соседство продуктового с вином.

В итоге выиграли алкомаркеты, которые продают только алкоголь — там человек берет сразу с запасом. Как это помогло борьбе с пьянством — неочевидно. А вот кому выгодно — вопрос хороший.

ЭЦП для личных хозяйств и монополия в Нижнем Бестяхе

— Есть ли другие конкретные примеры, где государство создает людям лишние расходы?

— Пожалуйста. Для получения субсидии на личное подсобное хозяйство теперь требуется электронная цифровая подпись (ЭЦП). Стоит она 4,5–5 тысяч рублей. Юридическим лицам ее дают в налоговой бесплатно. А владельцы ЛПХ идут как физические лица — и платят.

По данным статистики, в республике около 40 тысяч личных подсобных хозяйств. Умножаем на 5 тысяч — получаем 200 миллионов рублей, которые люди отдадут федеральной компании за подпись. Деньги уйдут из республики. Это ненормально.

Есть и транспортный пример. Перегрузка вагона в Нижнем Бестяхе стоит 150 тысяч рублей. Та же операция в Нерюнгри — 40 тысяч. Я не думаю, что грузчики в Нижнем Бестяхе получают в четыре раза больше. Просто в Нижнем Бестяхе нет конкуренции: один оператор, одна цена. Я писала в антимонопольную службу. Пока тишина. А этот тариф в конечном счете сидит в цене каждого килограмма сахара на магазинной полке.

Закрыться вовремя — тоже решение

— Многие говорят сейчас о выживании бизнеса. Ваш совет: держаться или уходить?

— Я никогда не призывала всех становиться предпринимателями. Это не для каждого. Нужно сначала хорошо разобраться в своем деле — как специалист, как человек, который понимает, что делает.

Если человек видит, что налоговую нагрузку он не вытянет — лучше закрыться вовремя, пока нет долгов и кредитов. Это не поражение. Особенно если речь о предпринимателе пенсионного возраста: пока числишься ИП, пенсия считается иначе, льготы на проезд не те. Иногда проще и честнее числиться обычным пенсионером.

Но если есть кому передать дело — передайте. Только не дробите бизнес, переписывая на жену и детей: налоговая это видит, и через год-два можно получить претензию на сумму, которую не потянешь.

Я регулярно провожу семинары, куда приглашаю налоговую, судебных приставов, миграционную службу. Не для того, чтобы пугать, а чтобы предприниматели из первых уст слышали правила игры и не боялись задавать вопросы. Страх перед контролерами — плохой советчик. Гораздо лучше понять, как устроена система, и работать в ее рамках.

«Лучшая поддержка — не мешайте»

— На Севере вообще возможен бизнес без государственной поддержки?

— Смотря что называть поддержкой. Мне не нравится поддержка, при которой выкручивают руки. Когда субсидию дают государственному госснабу, который везет товар в тот же Тикси, конкурируя с местным предпринимателем, — это не поддержка малого бизнеса. Это субсидирование монополии.

Настоящая поддержка выглядит иначе: налоговая нагрузка на Севере должна быть ниже. Не из жалости, а потому что это условие освоения Арктики. Раз государство говорит, что территория должна быть заселена и развита, — создайте условия, при которых здесь выгодно работать и жить.

Человек, который живет в условиях вечной мерзлоты и полярной ночи, должен иметь доступ к нормальному сервису, возможность жить, уверенность в завтрашнем дне. Иначе зачем оставаться? 

Поэтому моя позиция простая: не мешайте работать, сделайте честные налоги — бизнес придет сам.

 Фото предоставлено ЯРО «Опора России»