Культура

Исторический анализ жизни и творчества выдающегося композитора представила музыковед, кандидат искусствоведения, доцент, отличник культуры РС(Я), ответсекретарь Союза композиторов РС(Я), преподаватель Якутского музыкального колледжа, профессор Высшей школы музыки Чаянда Скрыбыкина.

Детство и учеба

Семья, где рос Грант, была пропитана искусством насквозь. Отец, Арам Аветович Григорян, директор армянской школы в Сухуми, сам прекрасно пел, играл на инструментах и в свободное время устраивал благотворительные концерты и спектакли — причем нередко выступал в роли драматического актера. Собранные средства шли на помощь сиротам, ремонт школы, покупку инструментов. В доме Григорянов часто бывали известные артисты, художники, музыканты. Мать, Вартануш Аркадьевна, преподавала математику и была удостоена ордена Ленина за долголетний педагогический труд. В такой атмосфере рос будущий композитор — неудивительно, что в семь лет он уже занимался скрипкой.

Одноклассники в Кировабаде прозвали его «местным Леонардо да Винчи», поскольку он был и скрипач, и поэт, и художник, и фотограф. После школы — Бакинское музыкальное училище, потом Мерзляковское при Московской консерватории. В 1939 году Григорян поступает сразу на четвёртый курс композиторского факультета.

Война прерывает учёбу: с 1941 по 1946 год он служит в Ансамбле песни и пляски 1-й Дальневосточной армии, пишет первые песни, изучает фольклор Кореи и Китая, дирижирует, с передовыми частями вступает на землю Маньчжурии.

Фронтовой опыт дал ему то, чего не даёт ни одна консерватория — умение слышать чужую культуру без снобизма. После демобилизации — снова Москва, класс профессора Евгения Голубева, ученика самого Мясковского. Голубев вспоминал об этом студенте с нескрываемым восхищением: тот ежегодно перевыполнял учебный план по сочинению в четыре-пять раз, всю программу училища закрыл за один год без единой четвёрки. Консерваторию Григорян заканчивал симфонией, которую исполнял на двух роялях вместе с другом — молодым Родионом Щедриным. Много лет спустя Щедрин признается: в студенческие годы авторитет Григоряна был для него равен авторитету Генделя, Бетховена и Прокофьева.

Девять лет, изменившие якутскую музыку

Якутия появилась в его жизни через случайное знакомство. На Дальнем Востоке сослуживец-якут познакомил Григоряна с песнями своего народа. В 1948 году на смотре художественного творчества народов РСФСР в Москве он впервые услышал живое якутское пение — дьиэрэтии ырыа в исполнении Устина Нохсорова и Сергея Зверева. Это решило всё. Григорян понял: перед ним богатейший и практически нетронутый пласт народного творчества, который может стать основой для профессиональной музыки совершенно нового качества. После окончания консерватории он едет в Якутию — осознанно и бесповоротно.

В мае 1953 года Григорян приехал в Якутск — и почти сразу отправился в поле. За девять лет он провёл восемь фольклорных экспедиций: центральные улусы, Вилюй, Аллаиха, Русское Устье, Верхоянье, колымские районы. Записывал якутские напевы, а заодно — песни эвенков, эвенов и юкагиров. На основе этих материалов вышел первый сборник этнографических песен «Поет Якутия». Параллельно шла интенсивная творческая работа. Григорян глубоко вошел в ладовую природу якутского тойука и нашёл для неё собственный термин — раскрывающийся лад, который используется по сей день. Фортепианный цикл «Размышления на берегах Лены» из 25 прелюдий соединил протяжность якутского напева с ритмикой кругового танца осуохай и классической прелюдийной формой — цикл до сих пор звучит на конкурсах и концертах.

Первая якутская лирико-эпическая опера «Лоокут и Нюргусун» построена не на цитировании народных мелодий, а на органичном использовании контраста якутских певческих стилей. Балет «Камень счастья», оратория «Северная праздничная», около ста вокально-хоровых сочинений. Своих учеников — местных мелодистов, не имевших профессиональной базы, — он учил основам теории и гармонии, добился открытия теоретико-композиторского отделения при музыкальном училище. За девять лет — целая композиторская школа.

Дневники возвращаются на родину

Главным событием вечера стала презентация восьми личных дневников Григоряна — они охватывают девять лет: с 1940 по 1949 год, от дальневосточной службы до послевоенного перелома. Эти тетради долгие годы хранились в семье как реликвия. На вечер пришло письмо от единственного ныне живущего родственника композитора — Ивана Ивановича Степаньяна, сына родной сестры Гранта Арамовича.

Иван Иванович не смог приехать из Москвы лично, но написал: пришло время, когда эти материалы должны перестать быть частным достоянием. Дневники он передаёт в дар музыкальному колледжу, часть документов поступила в Музей музыки и фольклора Якутска. Летом 2026 года семья обещает передать еще несколько тетрадей, фронтовые и личные письма, а также записи об учебе в Московской консерватории. Накануне, 12 апреля, Иван Иванович отметил своё 85-летие — инженер-конструктор ракетно-космических систем, последние двенадцать лет руководящий кружком авиамоделирования. По роду деятельности он далек от музыки, но именно он сохранил дневники дяди и теперь передает их людям.

Фрагменты дневников студенты отделения теории музыки читали со сцены как небольшие рассказы. «Теплушка» и текст о концерте в Малом зале Московской консерватории, о первом наряде на границе с Маньчжурией, о знакомстве с Шостаковичем.
Дневники — документ особого рода: Григорян писал их исключительно для себя. Записи военных лет фиксируют тяжелые переходы, концерты под дождём, голод и холод, вступление в Маньчжурию в августе 1945-го с детальными картинами разрушений и колоннами пленных японцев. Там же — встречи с людьми, которые уже тогда были легендами.

В январе 1942 года Дунаевский назвал молодого Григоряна большим дарованием. В июне 1948-го Шостакович, прослушав его произведения, охарактеризовал их как музыку очень хорошего сорта. Мясковский поставил отлично. О музыке Григоряна высказывались крупнейшие композиторы эпохи. Альфред Шнитке писал: есть авторы, чьи сочинения на первый взгляд кажутся традиционными, но потом начинаешь открывать в них своё — ощущаешь подлинное своеобразие внутреннего мира. Именно такое ощущение возникает, когда слушаешь лучшие вещи Григоряна. Он не гнался за новизной ради новизны, он искал язык, в котором якутский мелос и европейская форма перестают противоречить друг другу и начинают говорить одним голосом.

На вечере памяти выступили музыковеды и деятели культуры Владимир Ксенофонтов и Владимир Индигирский, а также Валентина Павловна Михайлова — преподаватель Детской школы искусств N 1, ученица самого Гранта Арамовича. Слово было предоставлено и Зое Иннокентьевне Кириллиной — ведущему преподавателю и методисту колледжа, доценту кафедры искусствоведения Высшей школы музыки, отличнику культуры СССР, которая в тот же день отмечала день рождения.

Имя — в историю колледжа

Кульминацией вечера стало объявление приказа директора колледжа: Отделению теории музыки присваивается имя заслуженного деятеля искусств РСФСР Гранта Арамовича Григоряна. Ранее его имя уже носил Малый зал колледжа, а в здании училища после смерти композитора был создан мемориальный класс. Теперь к этому добавилось ещё одно именное присвоение.

Народный писатель Якутии Дмитрий Кононович Сивцев-Суорун Омоллоон в свое время сказал о нем так: «За девять лет жизни в Якутии Григорян не только стал классиком якутской музыки и основоположником якутской композиторской школы, но и своим творчеством поднял якутское музыкальное искусство на новый уровень. В якутской музыке он стал больше якутом, нежели мы, якуты, взятые все вместе. В этом секрет глубокой благодарности якутов Гранту Григоряну — композитору и человеку. Это не просто красивые слова — за ними реальное признание: чужой по крови человек понял якутскую культуру глубже, чем многие, кто вырос в ней».

В 1962 году Грант Арамович Григорян умер и был похоронен в Якутске. Он не уехал — он остался здесь навсегда. Родившийся в Сухуми армянин, выпускник Московской консерватории, он выбрал Якутию — и Якутия выбрала его. То, что он успел сделать за девять лет, продолжает жить в работах якутских композиторов следующих поколений, в учебных программах колледжа, в концертных залах. Теперь — и в тетрадях, которые наконец стали общим достоянием. Пока звучит его музыка — жив и сам мастер. А с возвращением личных дневников из семейного архива в республику открывается новая глава в изучении не только его творчества, но и внутреннего мира этого удивительного человека.

Фото из архива Якутского музыкального колледжа