Цифровизация

Когда первый заместитель министра инноваций, цифрового развития и инфокоммуникационных технологий Дмитрий Васильев переключал слайды, картинка складывалась почти футуристическая. Якутский язык заговорил внутри нейросети GigaChat. Компьютерное зрение выхватывает особо крупные алмазы прямо на конвейере. Спутники следят за таянием вечной мерзлоты, а алгоритмы прогнозируют лесные пожары. Но чем увереннее звучал доклад, тем настойчивее зал возвращал разговор с небес на амгинскую землю, где дотационные районы, идёт специальная военная операция, а до иных сел не дотягивается интернет.

Витрина: что уже работает

Стратегия ставит шесть задач с измеримыми целями: создать центр обработки данных под ИИ, собрать полторы сотни общедоступных датасетов, довести до половины долю госуслуг с ИИ-поддержкой, запустить сотню ИИ-проектов, дать базовую цифровую грамотность трети населения и обучить компетенциям в работе с данными 80 процентов госслужащих. Цифры амбициозные, и министерство подкрепляло их конкретикой.

Отдельная ставка — на кадры. Через «Школу 21» с бесплатным обучением программированию прошло больше девяти тысяч заявок, на основное обучение зачислили 450 человек, 114 уже трудоустроены; для самих чиновников Сбер и школа проводили интенсивы по цифровым технологиям и анализу данных в госуправлении, где за два года подготовили больше сотни госслужащих. А запущенная вместе с республиканским центром информтехнологий «Фабрика ИИ-агентов» силами всего десятка студентов уже делает пилотные сервисы для ведомств — от техзаданий для Центра закупок до перевода официальных документов.

Флагман для муниципалов знаком многим лично — юрист-ассистент «Обращайся» от якутской компании «Сахавизион», работающий на отечественной нейросети GigaChat. Он консультирует служащих в режиме реального времени, готовит договоры, акты и отчёты, сверяет местные правовые акты с федеральными нормами. Решением уже пользуются 287 органов местного самоуправления республики, 30 республиканских ведомств и 17 регионов страны, а скорость подготовки документов выросла наполовину. Рядом — «web-закупщик» для Центра закупок, ускоряющий проверку техзаданий по 44-ФЗ.

Главная просьба: своё «железо»

За красивой витриной пряталась цель доклада, и Васильев её не скрывал. Все эти проекты пока живут как гипотезы и пилоты. Чтобы они стали полноценными государственными системами, нужна инфраструктура, которой у республики нет. Существующие серверы электронного правительства заточены под старые базы данных, а искусственному интеллекту требуется другое «железо» — мощные видеокарты и высокая производительность.

Отсюда и финансовая развилка, вынесенная на слайд. Собственный GPU-кластер обойдётся примерно в 53,6 миллиона рублей единовременно, облачная аренда мощностей — в 35–40 миллионов ежегодно, но с задержками и зависимостью от внешних каналов. При этом локальное размещение — прямое требование приказа ФСТЭК для интеграции ИИ в защищённые государственные системы. Полноценный центр обработки данных под ИИ оценивается уже в 5,6 миллиарда рублей, и здесь министерство честно признало: в федеральном плане Минцифры по размещению таких ЦОДов республики пока нет, хотя вопрос ставится. Площадки ищут у газовых месторождений Кысыл-Сыр и Талакан, где есть недозагруженная собственная генерация, а «запертый» дешевый газ и естественное охлаждение при минус шестидесяти делают Якутию неожиданно выгодной для дата-центров. На первоочередные закупки просят порядка 53 миллионов рублей на следующий год — и этих денег в бюджете пока нет.

Муниципалы считают деньги

Вот тут и начался спор. Первым выступил вице-спикер парламента Юрий Николаев, бюджетный комитет которого держит руку на кошельке. Он напомнил очевидное противоречие: только что на этом же заседании говорили о необходимости сокращать расходы на образование, а теперь тому же образованию поручают запустить обучающий курс по ИИ. Муниципалитеты глубоко дотационны и не справляются с прямыми обязанностями, а их сотрудников зовут на курсы и просят немалых денег. «Что получит от этого бюджет республики и за сколько лет вы окупитесь?» — спросил депутат. Ответ Васильева был честным: экономический эффект — это горизонт лет десяти, на старте вкладываться придётся серьёзно, зато вырастет качество и скорость работы.

Дальше пошло по нарастающей. Председатель Нерюнгринского районного совета депутатов Наталья Бараханова сказала прямо: тратить такие деньги, когда страна находится в состоянии войны, — почти кощунственно, и если бы вектор доклада повернули в поддержку СВО, резонанс был бы совсем другим. Другой депутат вспомнил давнюю стратегическую сессию, где всерьёз обсуждали идею заменить ИИ само правительство, и спросил, насколько глубоко ИИ способен вытеснить чиновников и аналитиков бюджетных учреждений. Васильев ответил осторожно: технология — это инструмент, который ускоряет работу специалиста, но не заменяет руководителя и того, кто принимает решения.

Народный депутат Андрей Находкин зашёл с другой стороны: ИИ — это не расходы бюджета, а инвестиции компаний, и содержать прожорливый до электричества сервер год за годом республика не сможет.

Председатель Ленского райсовета Владимир Шардаков был ещё резче: бизнес-проекта он не увидел, будущее всё равно за человеком, а страшнее любого ИИ сегодня перебои с топливом, из-за которых ввели ограничения на заправку машин. Молодой депутат из Булунского района добавил довод, крыть который было нечем: в его арктическом районе скорость интернета едва дотягивает до полутысячи килобит, и прежде чем строить кластеры, стоило бы дотянуть до людей элементарную связь.

Были и союзники технологий. Один из депутатов рассказал, что на форуме контрольно-счётных органов в Красноярске всерьёз обсуждали внедрение ИИ в работу КСП, и признал: тенденция неизбежна.

Тем временем в Москве

8 июля на пленарном заседании Госдумы депутаты приняли во втором и третьем чтениях базовый закон, впервые вводящий в российское законодательство сами понятия искусственного интеллекта и больших фундаментальных моделей.

Определения теперь закреплены. Искусственный интеллект — это комплекс технологических решений, имитирующих когнитивные функции человека. Большая фундаментальная модель — программа не менее чем с миллиардом параметров, способная решать интеллектуальные задачи на уровне человека или выше. Закон разводит два типа таких моделей: суверенную, разработанную российским юридическим лицом, с хранением данных в стране и соответствием законодательству и традиционным ценностям, и национальную — с теми же требованиями, но допускающую использование открытых зарубежных компонентов. Разработчиков обяжут подтверждать, что их системы отвечают закону и традиционным духовно-нравственным ценностям. Важная оговорка для небольших команд: обязательные требования касаются только моделей от миллиарда параметров, а решения поменьше и открытые под закон не подпадают. Основная часть положений заработает с 1 марта 2027 года.

Закон заодно расписывает, кто за что отвечает: президент утверждает Национальную стратегию развития ИИ, правительство координирует ведомства и определяет меры поддержки, а Минцифры анализирует развитие отрасли и ведёт её методическое сопровождение — то самое Минцифры, от которого Якутия ждет места в федеральном плане по дата-центрам.

«Совершенствуя законодательство, мы создаем благоприятные условия для развития ИИ, технологическую независимость, защиту прав и свобод человека, формируем риск-ориентированный подход, — пояснил член думского комитета по малому и среднему предпринимательству Алексей Говырин. — Законопроект очень важен, так как выстраивает архитектуру полномочий органов власти в сфере ИИ».

А главное для муниципалов — закон открывает разработчикам ИИ доступ к мерам господдержки: грантам, субсидиям, налоговым льготам, имущественной и информационной помощи, страхованию рисков и выходу на экспорт. Тот самый финансовый вопрос, вокруг которого кипел амгинский зал, получает федеральные инструменты. Совпадают и акценты: ставка страны на суверенность и традиционные ценности рифмуется с якутской ставкой на национальный код — от языка саха в нейросети до оцифрованных архивов.

«Сравнимо с электричеством»

Подводя черту, Алексей Еремеев спорить со скептиками не стал, но задал масштаб. ИИ надо принять как данность и как наше будущее. По его словам, по силе перемен это сопоставимо с приходом электричества. Разработчики ещё недавно полагали, что нейросети будут работать по заданным алгоритмам ближайшие сорок-пятьдесят лет, но теперь говорят, что ИИ начнет мыслить и генерировать сам, и это дело уже осязаемого будущего.

При этом иллюзий спикер не питал. Республика не станет строить гигантские центры — таких возможностей нет, в основном придется потреблять чужие продукты. Под мировые дата-центры уже проектируют отдельные атомные станции, а вложения в ИИ даже на глобальных биржах пока не окупаются. Свои поправки вносят расстояния и мороз: беспилотники с автопилотом на якутских дистанциях не поедут, а там, где нет интернета, никакая цифра не заработает. Темпы внедрения у республики не будут сопоставимы с мегаполисами. Но собственные национальные разработки, вроде того же якутского языка в нейросети, Якутии необходимы, и ради них вкладываться стоит. Отдельно спикер поставил вопрос на будущее: когда услуги окончательно уйдут «в клик», что делать с сетью МФЦ, которую выстраивали как единое окно?

Проект решения Совет утвердил. Правительству рекомендовано рассмотреть выделение средств на кластер ИИ для первоочередных задач госсектора, профильным ведомствам и вузам — запустить обучающий курс для служащих, а органам местного самоуправления — этот курс пройти. «Они просят 56 миллионов, чтобы хоть что-то внедрить, а дело требует миллиардов», — заметил под конец Еремеев. В этой фразе, пожалуй, и сошлись обе стороны спора: и вера в неизбежное будущее, и трезвый счёт денег, которых на это будущее пока нет.

Фото пресс-службы Ил Тумэна