Общество

ВОПЛОЩЕННАЯ МЕЧТА

— Виталий Николаевич, вы родились и выросли в небольшой деревне и сделали выбор — решили стать специалистом в горнорудной промышленности. Как всё начиналось?

— Это было само собой разумеющееся — так мне тогда казалось. В нашу маленькую деревушку Таас-Юрях приехала Амакинская экспедиция и началась совсем другая жизнь. Обосновалась большая группа геологов, и мы с ними быстро познакомились. Это были очень хорошие, умные, добрые люди.

Помню, как вместе с ними мы монтировали первую дизельную электростанцию — они специально выделили ее для нашей школы. Мы сами срубили под нее балок, сами запускали, сами следили за ней. К ним прилетали самолеты — для нас, деревенских мальчишек, это было как что-то космическое, невообразимое. И у нас, у всей деревенской ребятни, появилось одно желание: пойти работать в алмазодобывающую промышленность.

— И когда пришло время выбирать, вы не отступили от этой мечты?

— Нисколько. Когда я окончил Свердловский горный институт, меня направляли в Чульман, в Нерюнгринский район. Я отказался. Сказал прямо: я учился для того, чтобы работать у себя, в Мирном. Мне ответили: тогда там для тебя места нет, пойдешь рядовым рабочим. Я согласился без колебаний. Начал трудовой путь обычным дежурным слесарем в технологической смене. Вот оттуда все и пошло.

— С кем из людей той эпохи вам довелось работать? Кто стал для вас настоящей школой?

— Сейчас, в предъюбилейные дни, я особенно часто об этом думаю. И понимаю: мне повезло. Тогда в эти таежные края — где не было ничего, где надо было строить алмазодобывающую промышленность с нуля — приезжали особенные люди.

Виктора Илларионовича Тихонова я запомнил еще школьником. Помню, как нас, четвероклассников, отправили в Мирный, и мне доверили особое поручение: отнести ящик брусники его семье. Нас накормили, расспросили обо всем — такой добрый, внимательный человек.

Лев Леонидович Солдатов был совсем другим — мощный, напористый, с громовым голосом. Когда он проводил утреннюю планерку всего объединения «Якуталмаз», мы шли на нее как на концерт. Он умел говорить так, что было интересно абсолютно всем — от руководителей до рядовых рабочих.

Мне посчастливилось работать рядом с Героем Социалистического Труда Раисой Ивановной Томиловой, с Валентиной Семеновной Медведевой. Незабываемый Лев Алексеевич Сафонов — колоритнейший человек. А настоящую школу руководства я прошел у Василия Ивановича Костылева. Он был начальником строящихся обогатительных фабрик объединения «Якуталмаз», а потом пришел на нашу третью фабрику начальником, когда я был начальником цеха обогащения — крупнейшего структурного подразделения.

По сравнению с предшественниками — Сафоновым, Верменичем, Закимовым — он казался нам мягким и очень семейным человеком. Но главное: он начал не с производственных показателей, а с людей. Первым делом — строительство бытовок для рабочих, школы, спортивного зала, плавательного бассейна, бытового комбината. Причем строили все это мы сами, рабочие третьей фабрики. Не строительные организации, а мы.

— Это же огромная дополнительная нагрузка на производственный коллектив...

— Еще какая. Когда вышло решение парткома — выделить на строительство наших объектов больше десяти человек, — это казалось мне невыполнимым. Пытался возражать, но мне сказали: будешь объясняться в парткоме. А потом еще людей добавили сами — к открытию Олимпиады в Москве, в 1980 году, мы обещали друг другу сдать весь комплекс. И сдали бытовой комплекс, спортивный зал, красный уголок, бытовки. Некоторые рабочие дошли до того, что внутри своих бытовок фонтаны устроили.

ГОРОД СУДЬБЫ

— Вы упомянули партком. Как вообще выстраивалась тогда система продвижения кадров?

— Вот это и есть самое важное, о чем стоит говорить. Тогда следили за всем: как у тебя с общественной работой, с дисциплиной, как учишься, повышаешь ли квалификацию, как помогаешь другим. Молодых людей вот так вводили — с должности на должность, постепенно. Я отработал на фабрике около шестнадцати лет и прошел, если сейчас посчитать, тринадцать или шестнадцать ступеней. Ни одной не пропустил.

Тогда не было такого, чтобы в двадцать-тридцать лет вдруг оказаться на вершине, к которой люди шли десятилетиями. Сейчас, по-моему, это в порядке вещей. Для меня — нет.

Очень многое определил Иван Кириллович Демьянов — человек известный, которого называли родным отцом, особенно для молодежи. Он держал связь со всей Якутией — в том числе с нашими соседями Вилюйским, Сунтарским районами. К нему шли со всеми проблемами. И он помогал: строились школы, больницы, жилые дома — все это шло через «Якуталмаз».

— Вы активно участвовали и в развитии Мирного. Расскажите об этом.

— Когда «Якуталмаз» стал федеральной собственностью, часть людей считала: Мирный таким и останется — чисто рабочим городом. Народ начал уезжать, город стал чахнуть. И тогда мы решили: надо дать ему другую жизнь.

Мы говорили тогда: чтобы Мирный стал настоящим городом, а не «фабричной слободой», ему нужен университет, нужна полноценная медицина, нужна культурная жизнь. Для культуры — решили строить театр. Рассказали об этом Михаилу Ефимовичу Николаеву. Он долго не раздумывал — вышел указ президента об открытии театра. Но открывать пришлось нам самим: ни помещения, ни персонала не было. Взяли здание, которое освободилось после ликвидации одной из структур.

Затем встал вопрос об университете. Поначалу все держалось на общественных началах: любое предприятие района — машины, электричество, вода — помогало безвозмездно. А потом появился Вячеслав Анатольевич Штыров. Он сам был строителем с большой буквы — человеком, который возводил горно-обогатительные комбинаты и гидроэлектростанции. Вот он и говорит: «Давайте строить университет сами». И начал. Деньги искали всем миром — республика, нефтяники. И построили! Сейчас это филиал Северо-Восточного федерального университета имени М.К. Аммосова.

Тогда же встал вопрос о православной церкви. Мы заложили камень на месте будущего храма. Приехал Вячеслав Анатольевич — говорит: «Да, будем строить». На закладку первого камня приезжал сам патриарх Московский и всея Руси Алексий II. Штыров потом говорил мне, что в Якутии при нем было построено шестнадцать церквей. Вклад огромный.

ВРЕМЯ РУКОВОДСТВА И ПОЛИТИКИ

— После производства вы ушли в обком партии, потом вернулись. А потом началась совсем другая эпоха — выборы...

— Да, новое время пришло неожиданно и стремительно. В обкоме я проработал четыре года, потом вернулся в родной «Якуталмаз». Первый президент республики Михаил Ефимович Николаев нашел меня и поначалу назначил главой администрации Мирнинского района. Я проработал два-три года, а потом состоялись первые выборы уже в новой власти.

Нас было девять кандидатов. И, оглядываясь назад, могу сказать: те первые выборы были действительно демократическими. Альтернативными. Мы встречались с людьми, ходили по улицам Мирного с плакатами, агитировали. Некоторые лозунги приклеивали прямо к дверям соперников. Помню, звонит мне друг, с которым конкурировал: «Виталий, ты что, совсем обнаглел? Зачем на моей двери повесил это?» Говорю: «Коля, ты что думаешь, это я?» Просто люди сами ходили и вешали агитацию. Живые были выборы.

— Михаил Ефимович Николаев сыграл ключевую роль в вашей судьбе?

— Большую. Я его знал еще по обкому — он занимался сельским хозяйством, был очень авторитетен в сельской местности. Когда он стал президентом республики, у нас произошел такой случай. Его самолет задержался в Мирном, и он говорит: «Виталий, покажи свое жилищно-коммунальное хозяйство района». Обошли все вместе. Говорит: «Ну ничего, работа идет». И уехал.

А через несколько недель звонит: «Мы забираем у тебя Козлова Игоря Васильевича — он будет заместителем председателя правительства, и Попова Валерия — министром ЖКХ республики». Я говорю: «А я с кем останусь?» — «У тебя там еще много людей». Потом и Попов звонит: «Виталий, мне еще нужны твои люди». Говорит: «У вас в Мирном — как сыр в масле, людей очень много».
А потом Михаил Ефимович приглашает снова и говорит: «Мы с тобой достаточно поработали, набрались опыта. Теперь надо выходить на федеральный уровень». И отправил меня в Государственную Думу.

— Вы сразу согласились?

— Нет, я отказывался. И не из скромности — я действительно сомневался. В моих глазах стояли такие ораторы, как Жириновский... Первая и вторая Государственная Дума — это были мощные люди. Потом, когда пошли политические партии со списками, все изменилось: депутат по списку напрямую перед избирателями не отвечает. Но я был одномандатником — один депутат на всю республику. Это значит: объехать практически все районы, потому что люди хотели знать — кто я такой, откуда взялся. Многие думали, что я и якутского языка не знаю.

ОДИН ЗА ВСЮ РЕСПУБЛИКУ

— Какой оказалась Государственная Дума изнутри?

— Это совсем особое место. Там работали действительно могучие люди — особенно в первые созывы. Потом, когда расширился партийный список, состав стал другим. А первые составы парламента закладывали законодательную основу нового государства. И это была огромная ответственность.

Я поначалу не хотел вступать ни в какую партию. Мне казалось, что одномандатный депутат — это выше всех: за меня голосовала вся республика. Но потом понял: если ты один, ты ничего не добьешься. Организация решает все. Мне рекомендовали политическую партию, которая поддерживала президента. Я был его доверенным лицом.

Нам, одномандатникам, приходилось непросто, нас всего-то было человек двадцать пять. И если, скажем, необходимо было принимать закон, важный не только для республики, но и для всех северных регионов, мы объединялись, искали союзников.

— Какие законы стали для вас главными?

— Самое сложное — это, конечно, закон о недрах. Первоначально он предусматривал совместное ведение: недра — собственность не только федерации, но и субъекта. Мы имели серьезные права, включая долю в продукции — даже по алмазам. Когда федерация стала забирать недра полностью, мы предлагали компромисс: крупные месторождения полезных ископаемых — федеральная собственность, мелкие — субъектам. Нас не услышали. Когда это стало ясно, мне чуть ли не грозили отзывом: «Что за депутат, который не смог защитить главное достояние!»

Знаменитый 122-й закон о монетизации — тоже непростая история. Туда были внесены поправки в сто сорок четыре закона. В том числе — попытка ликвидировать закон о гарантиях и компенсациях для северян. Нам в Якутии грозило потерять северные коэффициенты, которые учитывались при расчете пенсии. Мы тогда пошли другим путем — сказали правительству, что мы поддержим 122-й закон, но при условии, что эти гарантии северянам оставят.

— Были и победы?

— Были. Закон об охоте. Когда мы его разбирали, обнаружили, что там вообще нет раздела о промысловой охоте. Мы шум подняли: как так? У нас охотники-промысловики — это профессия, есть организации, которые добывают пушнину. Мы выделили этот раздел, Государственная Дума его приняла. Маленькая, но победа.

Или закон об образовании. Нужно было сохранить родные языки, а отведенное количество часов было мизерным. Я тогда был председателем соответствующего подкомиссии по образованию, и мы свое слово сказали.

Был и Совет законодателей Российской Федерации — я был там сопредседателем. В ходе Дней Республики Саха (Якутия) в Государственной Думе и Совете Федерации и по инициативе Вячеслава Анатольевича Штырова нам удалось провести постановление, в котором мы сами дали поручения — и Совету Федерации, и Государственной Думе, и республике. Потом все удивлялись: «Как это вы — вам должны поручать, а вы всем задание раздали?»

Еще одна инициатива, которой я горжусь: я добился, чтобы комитеты нашего Госсобрания (Ил Тумэн) заключили договоры о сотрудничестве с комитетами Государственной Думы и Совета Федерации. Поначалу никто не понимал — как субъект может заключать договор с федеральным комитетом? Но суть была простой: федеральные коллеги помогают нам, обучают наших людей, наши специалисты приезжают на стажировку, федеральные — приезжают к нам, видят, как мы живем. Это работало и укрепляло взаимопонимание. Сейчас, слышал, это уже не практикуется.

ЗАКОНОДАТЕЛЬНАЯ РАБОТА НА УРОВНЕ СУБЪЕКТА — ОСОБОЕ МНЕНИЕ

— В 2008 году вы стали председателем Государственного Собрания (Ил Тумэн) республики. Что было главным в этой работе?

— Если честно, переход тоже был непростым. Посудите сами, с должности главы района сразу в депутаты Госдумы, а потом возглавить законодательный орган республики. Хотя многих депутатов и председателей комитетов я уже знал по работе в Думе, и это очень помогло.

Главная тема, которую я продвигал: Госдума должны создавать основы законодательства оставляя субъектам пространство для собственной законодательной работы. В советское время принимались основы законодательства, на базе которых республики строили свои законы. Сейчас Государственная Дума стремится закрыть возможности, не оставив регионам правового поля. А жизнь на местах разная. Что работает в Подмосковье — не работает в Якутии. Взять хотя бы закон о бездомных животных: условия содержания собак в Московской области и в Якутии несопоставимы. Или рыболовство: раньше люди кормились рекой, это был их промысел. Закон этого не учитывает.

Огромная часть нашей работы в парламенте ушла на приведение законов республики в соответствие с федеральными. Болезненный, кропотливый процесс — и, боюсь, незавершенный до сих пор.

— Виталий Николаевич, восемьдесят лет — это большой путь. Что главное вы вынесли из всего пройденного?

— Что настоящая работа — это всегда работа с людьми и для людей. Что ступени нельзя перепрыгивать — каждая из них чему-то учит. Что в любом деле нужны союзники и нужно уметь их находить. И что законы — даже самые правильные на бумаге — должны учитывать реальную жизнь тех, для кого написаны.

Виталий Николаевич Басыгысов родился 1 марта 1946 года в с. Таас-Юрях Мирнинского района ЯАССР в семье колхозников. В 1966 —1970 гг. — учился в Свердловском горном институте по специальности «горный инженер-технолог». С 1970 по 1986 годы работал в системе ПНО «Якуталмаз». С 1986 года — инструктор отдела промышленности Якутского обкома КПСС. В 1993 году назначен, а в 1995 году на выборах был избран главой Мирнинского района. С 1999 по 2007 год — депутат Государственной Думы РФ третьего и четвертого созывов. В 2008-2013 годы председатель Государственного Собрания (Ил Тумэн) Республики Саха (Якутия) четвертого созыва.

Почетный гражданин г. Мирного, почетный профессор СВФУ, заслуженный работник народного хозяйства РС(Я), лауреат госпремии им. М.К. Аммосова в области госстроительства. Награжден орденом Дружбы, медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени, орденом «Полярная звезда».

Фото пресс-службы Ил Тумэна