Общество

Закон-ветеран и его наследник

Действующему закону тридцать три года. Его приняли 19 мая 1993 года, одним из первых в стране, когда республика только нащупывала собственную правовую почву. За эти годы документ оброс более чем полусотней поправок, а федеральный центр в 2011 году выпустил свой базовый закон № 323-ФЗ, под который региональные нормы пришлось подстраивать снова и снова. Светлана Давыдова смотрит на закон 1993 года без снисходительности: по её словам, это был необходимый временный мост, позволивший здравоохранению республики дожить до федеральных гарантий, а многие идеи якутских разработчиков впоследствии перекочевали в общероссийский закон. Сегодня в республике в сфере здравоохранения действует девять законов, и часть из них, как призналась председатель комитета, вообще не имеет под собой финансовой основы.

Над новой редакцией комитет работал около девяти месяцев вместе с экспертами, юристами и практикующими медиками. Результат: вместо прежних 65 статей осталось 17, и весь документ выстроен вокруг того, чего нет в федеральном законодательстве.

И это не кабинетная работа одного комитета. Ещё 7 мая проект прошёл через рабочую группу Ил Тумэна, где определилась главная установка: республиканский закон не должен переписывать федеральные нормы, его дело закрывать то, что не закроет ни один другой закон, климат, географию, северную специфику. Тогда же депутаты спорили, насколько подробно прописывать конкретные направления, от школьной медицины до лекарственного обеспечения, и склонялись к тому, чтобы не отдавать их на откуп подзаконным актам. Общественные слушания задумывались сразу на трёх площадках: в Общественной палате, Медицинской палате республики и в самом парламенте. Встреча 30 июня в Общественной палате стала одной из них.

Закон о расстоянии

Если вчитаться, новая редакция это закон не столько о медицине, сколько о расстоянии. В республике, где сотни населённых пунктов отрезаны от дорог по полгода, главный вопрос здравоохранения звучит предельно просто: как довезти. Отсюда и опорные статьи проекта: приоритетное развитие санитарной авиации и выездных медицинских бригад, создание и содержание посадочных площадок, закупка вездеходной техники и медицинских катеров, развитие беспилотных систем и телемедицины. Выездные бригады, которые в республике давно работают по инициативе главы и силами Минздрава, наконец получают законную основу. Этот пласт норм и есть тот самый региональный почерк, ради которого затевалась вся переработка.

Вторая опора проекта на логистику совсем не похожа. Это статья о сохранении генофонда народов республики: медико-генетический регистр, биобанк образцов, запрет на передачу генетических данных за рубеж без жёстких условий. В Якутии живут представители около 120 национальностей, и сохранение генофонда Светлана Давыдова называет одной из ключевых задач закона. Тема для республики не новая: ещё в девяностые, при первом президенте Михаиле Николаеве, здесь работал отдельный департамент по защите генофонда народов. Рядом стоят статьи о гарантиях для коренных малочисленных народов Севера, о лекарственном обеспечении жителей арктических и труднодоступных территорий, о социальной поддержке медицинских работников.

Голоса с мест

Когда слово перешло к участникам, гладкая презентация быстро закончилась. Министерство здравоохранения предложило переписать девятую статью: полномочия по доступности помощи в ней свалены общим списком, без понимания, кто за что отвечает, республика, правительство или муниципалитет. Прозвучала просьба синхронизировать проект с перечнем труднодоступных пунктов, которых в республике уже больше четырёхсот, то есть труднодоступна, по сути, почти вся территория, а не одна Арктика. Всплыл и юридический парадокс: закон прописывает передачу полномочий муниципальному здравоохранению, которого в республике фактически не существует.

Дальше замечания посыпались со всех сторон. Якутская медицинская палата попросила превратить декларативную норму о первоочередном жилье для медиков в конкретное служебное жильё, закрепить роль профессиональных сообществ и добавить статью о качестве и безопасности помощи, вплоть до медиации в спорных случаях. Мединститут просил усилить науку и материально-техническую базу медицинских образовательных организаций. Профсоюз напомнил про обязательное страхование медиков и участившиеся нападения на врачей. Общественники добавили в повестку паллиативных пациентов, детей, школьное питание для диабетиков, доступность анонимного лечения зависимостей. А один из выступавших, член Общественной палаты Сергей Сюльский вернул всех с небес на землю: в Момском улусе, по его словам, третий год пьют воду, которую он назвал коричневой жижей, и проверить её некому, потому что санэпидлабораторий в районах давно нет. На этом фоне абзацы про телемедицину звучали почти как фантастика.

Где закон спотыкается о деньги

Самый жёсткий узел завязался вокруг денег. В финансово-экономическом обосновании сказано коротко: закон расходов бюджета не потребует. Министерство финансов с этим не согласилось. По его оценке, содержание посадочных площадок, ведение генетического регистра и ещё ряд новаций обернутся прямыми расходами, а Бюджетный кодекс запрещает принимать акты без указания источника финансирования. Значит, обоснование придётся переписывать и прикладывать расчёты.

Цифры, прозвучавшие на слушаниях, объясняют остроту спора. На 29 июня государственная программа развития здравоохранения исполнена на 58,2 процента, по федеральному бюджету на 64,4, по республиканскому на 57,4. При этом отрасль остаётся в приоритете: её бюджет вырос с 32 миллиардов рублей в 2024 году до 34 миллиардов в 2025-м, а на 2026 год его не сократили, а прибавили около двух миллиардов. И тут же, без перехода, прозвучала цифра, от которой в зале стало тихо: за первый квартал в Арктике родилось почти на 300 детей меньше. Разрыв между правами, записанными на бумаге, и деньгами, которыми их предстоит обеспечивать, и стал главным нервом всего обсуждения.

«А нужен ли вообще новый закон?»

Этот нерв обнажил эксперт, доктор медицинских наук, заслуженный врач РС(Я), министр здравоохранения республики в 2003-2010 годах Вячеслав Александров, чьё выступление стало кульминацией слушаний. Он честно признался, что сел за проект только накануне и приехал не с готовыми рецептами, а с критикой, заметив, что для разработчиков чем больше критики, тем лучше. Дальше последовал экскурс в историю: закон 1993 года был для своего времени революционным, закреплял охрану здоровья как наивысшую ценность и, что важно, не содержал ни одной отсылки к бюджету. Тогда законодатель прямо обязывал власть искать средства под исполнение закона. В новой редакции, по мнению эксперта, всё наоборот, и слишком многое поставлено в зависимость от бюджетной строки.

«Если права граждан обеспечиваются только в пределах утверждённого бюджета, значит, многих прав наши жители будут лишены», — предупредил он.

Александров перечислил и конкретные потери. В проекте, по его словам, не нашлось места ряду социально значимых болезней, в том числе туберкулёзу и ВИЧ, нет нормы о дополнительном финансировании, нет контроля за исполнением бюджета фонда обязательного медицинского страхования. Отдельно он настаивал на новых преференциях для врачей и медицинских сестёр, которые соглашаются работать на селе и в Арктике, где специалистов катастрофически не хватает. А вывод сформулировал так, что зал притих.

«Если дополнительное финансирование не требуется, то зачем тогда вообще принимать закон? Может быть, не стоит изобретать велосипед, а лучше сохранить закон 1993 года и дополнить его», — заключил эксперт.

Ответ автора

Светлана Давыдова от спора не ушла. Она напомнила, что закон 1993 года и без того ежеквартально латают поправками ради соответствия федеральному законодательству, и именно поэтому нужна чистая новая редакция, в которой можно закрепить региональные особенности, не существующие в федеральных нормах. А главную мысль эксперта председатель комитета поддержала без оговорок.

«Закон не должен ложиться под бюджет, закон должен диктовать бюджет, и с этим я полностью согласна», — сказала она.

При этом Давыдова не стала делать вид, что денежный вопрос её не касается. Она признала, что отдельные направления, включая обеспечение детей по программе «Круг добра», действительно потребуют дополнительных средств, и комитет продолжит расчёты вместе с исполнительными органами. Критику она приняла как рабочий материал, а не как поражение.

«Работа получилась очень конструктивной. Мы услышали много замечаний, и всё это ляжет в основу дальнейшей доработки», подвела итог председатель комитета. По её словам, особенно ценными оказались предложения по медиации и по медицинскому институту, которых в проекте не было, а сама новая редакция должна отвечать времени цифровизации и прихода искусственного интеллекта в медицину.

Что дальше

По итогам слушаний Общественная палата готовит протокол, в который войдут все прозвучавшие предложения. Первое чтение законопроекта намечено на осеннюю сессию, на первом пленарном заседании, второе и окончательное комитет рассчитывает провести до конца года. Времени на доработку, по якутским меркам, немного.

Но главный вопрос, который повис в зале на улице Курашова, вовсе не про арифметику статей. Семнадцать их или шестьдесят пять, в конце концов, не так важно. Важно, чей язык победит в финальной редакции, язык бюджета или язык права. Риторически Светлана Давыдова сторону уже выбрала. Осталось понять, выдержит ли эту линию текст, когда под каждой красивой нормой о санитарной авиации и лекарствах придётся вписывать конкретный источник финансирования. Потому что в республике расстояний закон проверяется не декларациями, а одним простым испытанием: долетит ли борт и доедет ли лекарство до того, кто ждёт их за тысячу километров от Якутска.

Фото Василия Кононова