В Ил Тумэне

Первый этап

Отправная точка разговора — реформа 2025 года. Тогда муниципальным районам и городским округам передали расширенные полномочия по поддержке сельхозпроизводства. В рамках единой целевой статьи районы получили право самостоятельно расставлять приоритеты, устанавливать ставки субсидий с учетом местной специфики и направлять средства на строительство объектов малой мощности.

По словам министра сельского хозяйства и продовольственной политики республики Артема Александрова, первые результаты обнадеживают. В 2025 году заготовлено 63 тысячи тонн молока — на три тысячи тонн больше, чем годом ранее. Производство сливочного масла выросло на 6,6%, переработанного молока — на 8%. По всей республике введено в эксплуатацию 49 сельскохозяйственных объектов малых мощностей в 45 селах, еще 60 объектов планируется завершить в 2026 году. Заметим, что в прошлом году объем господдержки села в целом составил свыше 15 млрд рублей.

Казалось бы, механизм работает. Но при ближайшем рассмотрении действующая методика распределения субвенций обнаруживает серьезный изъян: деньги и результат расходятся. Валовой региональный продукт АПК республики за 2024 год составил 36,7 млрд рублей — то есть 4,8 рубля на каждый рубль субвенции. Звучит неплохо, пока не смотришь по районам. В арктической и промышленной зоне этот показатель падает до 2,7 рубля. А в отдельных случаях разрыв и вовсе выглядит абсурдно: внутри одной Колымской группы улусов показатели производства различаются в разы, или Сунтарский район, получающий наибольший объем субвенции, выдает только 3,3 рубля продукции на рубль господдержки. Действующая методика этого не замечает — она просто не учитывает объем валовой продукции как критерий распределения.

Почему нет простого ответа

Якутское сельское хозяйство — не среднероссийское. Здесь 80% поголовья крупного рогатого скота содержится в личных подсобных и фермерских хозяйствах. Всего 70 сельскохозяйственных организаций держат 14% поголовья, но обеспечивают 40% всего объема заготовки молока. За последние два года доля организованных форм хозяйствования в валовом производстве выросла с 53,5% до 57% — и это считается хорошей динамикой.

При этом общая картина по поголовью скота вызывает тревогу. За десять лет оно сократилось со 180 тысяч до 145 тысяч голов. И по всем трем рассматриваемым вариантам реформы поголовье в личных подсобных хозяйствах продолжит снижаться — такой прогноз министерство дает без оговорок.

Тем не менее сельское хозяйство в республике — это не только производственная функция. Это занятость, доход и уклад жизни для сотен тысяч людей. Около 1 500 фермерских хозяйств, сдающих молоко, зарабатывают в среднем 1,6 млн рублей в год — примерно 130 тысяч рублей в месяц на семью.

Еще 38 тысяч домохозяйств держат личные подсобные хозяйства со средним доходом около 117 тысяч рублей. Организованные хозяйства дают более 1 200 официальных рабочих мест и в совокупности платят свыше 2,6 млн рублей налогов и взносов каждое.

Все это важный аспект: любой сдвиг в системе субсидирования затронет живых людей в конкретных районах.

Три варианта

Минсельхоз предложил для обсуждения три варианта изменения методики. Перед принятием решения их детально обсудили с участниками отрасли в трех зонах: в Намском районе для центральных улусов, в Вилюйске для вилюйской группы, в Нижнем Бестяхе для заречных районов. В общей сложности к обсуждению привлекли более 350 человек.

Первый вариант — «Укрупнение хозяйств» — предполагает переход на прямое субсидирование скотоводческих хозяйств в зависимости от поголовья коров. Сейчас субсидию получают заготовители-переработчики, которые за ее счет расплачиваются с фермерами за сданное сырье. Предлагается изменить эту схему: деньги пойдут напрямую производителю, а ставка будет зависеть от масштаба хозяйства. Хозяйства с поголовьем от 10 до 49 коров получат 110 тысяч рублей на голову, от 50 до 99 голов — 150 тысяч, свыше 100 голов — 210 тысяч рублей. Логика проста: крупные хозяйства несут принципиально иную налоговую нагрузку. Например, АО «Совхоз «Новый» платит налогов и взносов на 41 млн рублей в год, а среднестатистический индивидуальный предприниматель — около 1 млн рублей.

Звучит справедливо, но вопросов немало. Народный депутат Нюргуяна Заморщикова указала на принципиальную проблему: в официальной статистике нет разбивки поголовья по категориям хозяйств в нужном формате. То есть вводить субсидию на поголовье, не имея достоверной базы данных — риск. Кроме того, прямое субсидирование требует от получателей полного документального подтверждения расходов, к чему большинство небольших фермеров попросту не готовы.

Второй вариант — «Продуктовый пульс» — сохраняет поддержку переработчиков, но меняет основание для субсидии: вместо объема закупленного сырого молока — объем выпущенной готовой продукции. Норматив на единицу молочной продукции — 75 рублей, мясной — 70 рублей. Переработчики при этом обязаны устанавливать заготовительную цену не ниже 80 рублей за килограмм молока.
Принципиальное преимущество этого варианта — прозрачность. Данные о произведенных товарах фиксируются в федеральных системах «Меркурий» и «Честный знак», что в теории исключает приписки.

Третий вариант — «Агрореформа» — самый радикальный по части децентрализации. Субвенция рассчитывается на условные единицы животноводства и растениеводства: 20 тысяч рублей на условную голову скота и 15 тысяч рублей на условный гектар пашни. Деньги доводятся до района, а дальше районные власти сами определяют виды субсидий, категории получателей и ставки. Министерство задает только индикативные показатели через соглашения.

Главы муниципалитетов в ходе стратегических сессий в большинстве своем выбрали именно третий вариант — он дает максимальную свободу на местах. Однако народные депутаты отнеслись к нему настороженно. «Как можно мониторить эффективность, когда у 35 районов будет 35 разных систем?» — поставил вопрос один из депутатов. Риск очевиден: при неограниченной свободе одни районы могут сконцентрировать все средства на заготовке молока, другие — на чем-то другом, и единой отраслевой политики фактически не останется.

Почему второй вариант серьезнее?

По итогам всех обсуждений профильное министерство склоняется ко второму варианту. Артем Александров прямо сказал об этом в ответ на вопрос депутата: «Мы сами склоняемся ко второму варианту. Потому что если мы говорим о выходе на серьезный уровень товарности, второй вариант — самый подходящий с учетом интеграции с федеральными ГИС-программами, которые сегодня отслеживают достоверность производимой и реализуемой продукции».

Эту позицию поддержал и ряд депутатов. Были и вопросы — можно ли обязать крупных переработчиков закупать не менее 20% сырья у малых хозяйств, чтобы реформа не оставила мелких производителей за бортом? Ответ пока не прозвучал — это детали, которые предстоит проработать при подготовке законопроекта.

Параллельно министерство предложило несколько дополнительных мер, не зависящих от выбора варианта. Для стимулирования табунного коневодства — расширение господдержки на всё поголовье лошадей в КФХ и у индивидуальных предпринимателей по ставке 5 тысяч рублей на голову при условии обязательной маркировки в системе «Хорриот» и содержания табунов за пределами населенных пунктов. Ожидаемый результат — прирост поголовья на 10% в год. Для арктических и северных районов — инвестиционные полномочия объемом 10 млн рублей на укрепление материально-технической базы традиционных отраслей: строительство коралей, оленеводческих баз, закупку холодильного оборудования, дронов, спутниковых ошейников для оленей.

Отдельным вопросом стала технологическая отсталость животноводческих комплексов. Из 674 существующих в республике комплексов молокопровод есть только в 38 — это 5%. Почти половина работает с переносными доильными аппаратами, в остальных доение до сих пор ручное. Это не только производительность — это барьер для найма молодежи и для соответствия требованиям к качеству молока, которые федеральное законодательство последовательно ужесточает.

Что дальше

Круглый стол завершился без финального решения — что логично, поскольку это именно площадка для обсуждения, а не принятия закона. Свои рекомендации депутаты сформулируют до пятницы. Министерство собирает предложения и замечания, после чего законопроект будет внесен в правительство республики и затем — на рассмотрение Государственного Собрания (Ил Тумэн). По словам Александра Атласова в первом чтении законопроект может быть рассмотрен на июньском пленарном заседании парламента, а утвердить его необходимо до конца года.

Дискуссия показала — система, при которой деньги уходят в районы по формуле, никак не связанной с результатом производства, требует пересмотра. И второй вариант, ориентированный на готовый продукт и встроенный в федеральные системы прослеживаемости, дает наиболее внятный ответ на вопрос: за что именно государство платит деньги. Как сказал депутат Тихон Скрябин, уже сегодня в сельской местности некоторые считают выгодным ничего не делать, но получать многочисленные социальные выплаты и пособия. При этом, на тех, кто содержит хозяйство, что-то производит, с каждым годом увеличивается налоговая, административная нагрузка — разного рода проверки, отчеты и т.д.

Рентабельность якутского сельского хозяйства без субсидий — минус 30%. Так устроена производственная реальность в наших природных и логистических условиях. Именно поэтому разговор о том, как работает механизм господдержки, — это не технический вопрос для специалистов. Это вопрос о том, будет ли в якутских селах живое производство через десять лет?

Фото Василия Кононова